Родная деревня в сердце навсегда!

Часть 1. Вспоминая минувшие годы Летом в редакцию обратился уроженец деревни Заборки Викуловского округа Аркадий Кунгуров. В 2026 году деревне, откуда он родом, исполнилось 330 лет со дня основания. Это хороший повод рассказать об уникальном, старинном населённом пункте, затерянном среди полей, лесов и увалов…

Жизнь в Заборке кипела!

   Деревня Заборка расположена на правом берегу реки Ишим в Тюменской области, в 34 километрах от села Викулово. Населённый пункт был основан в 1696 году. Уже в 1697-ом он упоминался под названием Боровской, позднее получил наименование Заборской (из-за расположения за густым лесом).

   По численности населения деревня была на первом месте в окрестности. Среди глав семейств, живших в Заборке в первое время после основания, значатся фамилии: Баранов, Волков, Долгушин, Ельцов, Ермишев, Казанцов, Лавров, Москвин, Мезенцев, Неустроев, Назаров, Пинигин, Смирных, Чалков, Кунгуров, Привалов, Соснин, Муромцев, Мезец.

   Аркадий Кунгуров родился в 1956 году в семье Кунгуровых Сергея Александровича и Валентины Кузьмовны (Мезец). Отец был ветераном Великой Отечественной войны, в разное время работал трактористом, скотником, держал пчёл. Мать трудилась на ферме дояркой, потом кладовщиком. Мужчина попросил рассказать о Заборке, вспомнить ту прежнюю жизнь, по которой заборцы ностальгируют. Отметил, что воспоминания о деревне его детства остались у него только самые тёплые: люди в Заборке жили дружно. Кто-то уезжал из родных мест в города, кто-то оставался, но при этом деревня всё равно была и есть для её жителей лучшим местом на Земле.

   - Раньше в Заборке кипела жизнь, - вспоминает Аркадий Кунгуров. – Вот такой я свою деревню и запомнил: взрослые трудятся, дети играют в чехарду, лапту. Никто не ссорится между собой. Детей много – в среднем по шесть в каждой семье. У моих родителей нас было четверо. В первом классе нас набралось девятнадцать человек, и наш класс считался самым большим! Помню первого учителя – Ивана Никифоровича Марусичева. Добрый педагог, фронтовик. Потом я учился в Балаганах. Чужая деревня, домой нам надо было скорее бежать, скучали по Заборке. Зимой по льду шли, путь сокращали. Говорили: "Пойдём через Калманочку" - так называлось место. Пить захотим, с этой же лужи попьём и идём дальше. А сейчас попей-ка: дойдёшь, если выживешь! Счастливыми были наши детские годы, как их не вспомнишь теперь!

   В деревне существовал колхоз, все были задействованы в нём. На ферме держали овец, коров, поросят. Мужчины работали трактористами, шофёрами. Летом ребятишки не вылезали из речки, купались. Пляжи у реки Ишим тогда были хорошие. В футбол с деревенскими мальчишками играл Семён Михайлович Муромцев, хоть и был в годах, а делал для детей футбольные площадки. И в волейбол тоже охотно играли, занимались спортом.

   - Самой вкусной деревенской едой для меня тогда был мамин суп, - продолжает Аркадий Кунгуров. - Русскую печку протопят хорошо, угли соберут, поставят на них чугунок, туда покрошат мясо, капусту – и так парится еда с утра до обеда. На загнёте варево напреет, такая вкуснятина! Родители умерли давно, сам я в Заборке не живу – уехал ещё в молодости, и супу такого больше нигде не ел. Потому что сейчас и печек-то нет таких, и никто уж так не готовит по-старинке…

                                      Из рукописи дедушки Никанора

   О том, как раньше жили в Заборке, рассказал потомкам уже будучи пожилым человеком её житель Никанор Тимофеевич Соснин, 1902 года рождения. Назвал он свои тексты просто: "История о деревне Заборке Викуловского района". "Прошу положить на хранение", - завещал он тетрадки с рукописными текстами работникам Викуловского архива.  - О 19 веке и примерно до 1905 года я брал из рассказов стариков, когда был ещё мальчишкой. А с 1906-го сам помню хорошо. Мой соавтор – Томилов Пантелеймон Данилович. В 21 веке, а может, и раньше, листая архив, люди прочтут и узнают. Может, им будет немного смешно, а может, и пожалеют своих предков".

   Никанора Тимофеевича давно уже нет в живых. Рукопись долго лежала в музее, куда её передали из архива. Сегодня пролистаем страницы жизни деревни в разные годы её существования вместе с её коренным жителем.                                

   По словам Никанора Тимофеевича, деревня носила название Приваловой — по фамилии первых поселенцев. Люди с такой фамилией и сейчас живут в Заборке. И не только в ней, а расселились по всему округу и за его пределами. Название деревни Заборская в старину никто не знал, кроме властей, начиная от сельского писаря, старосты и выше. Соседние деревни Чуртанской волости имели тоже по два названия. Севернее Заборки-Приваловой – Мокрушина, а узаконенное название – Бурмистрова. В трёх километрах за рекой Ишим – Кушма, она же Чернышева, Заимка – теперь Пестова.

   Жители Заборки ежегодно переселялись на край улицы, идущей от реки на восток. Ишим разливался, берег обрушивался. В домах у бедных вместо стёкол были встроены выделанные брюшины от скота. В мороз они стягивались, на них наседал иней, и от лёгкого стука просвечивались. Но свет, как от стекла, от них не исходил. Кровли домов мастерили из берёзового береста, реже из снопиков ржаной соломы. Пять-шесть домов были покрыты досками – тёсом. Сначала строили связные дома – к одной части пристраивали ещё несколько. Позже стали ставить пятистенники из двух помещений: кухни и комнаты.   

   Земли были неплодородные, серый подзол. Из-за наводнений не было и хороших лугов для сенокосов. Пахотные площади располагались на увале не ближе семи вёрст от деревни. По склонам увала имелись отдельные земледельческие полосы, но не у каждого крестьянина. Зато росло достаточно леса на дрова. До 1916 года в Приваловой не было школы и сельской лавки. Не было ни кузницы, ни мастерской, ни сельскохозяйственных машин, только пара сапожников. Орудиями труда служили соха, коса, серп.

   Местные жители занимались сельским хозяйством. Даниил Мезец иногда зимой уходил на заработки - шить шубы, тулупы, если в своей деревне не было работы. Кустарных промыслов тоже не существовало, только дед Онис делал сани-дровни для сбыта зимой. Зимой и осенью некоторые мужики занимались охотой на пушного зверя, тетеревов. Зайцы бегали табунами, но шкурки их ценились дёшево, и было не выгодно на них охотиться. Занимались и рыбной ловлей на реке Ишим с плетёными из прутьев корчажками, манишками и мордушками. В двух-трёх хозяйствах имелись небольшие неводы или режовки, сети. В начале 20 века ловили нельму, налима, щуку, язя, окуня, чебака, ершей, раков.   

   Денег мужикам взять было негде, продукт их труда не ценился. На этом наживались купцы и фабриканты. За килограмм мяса выручали до тридцати коробок спичек, за единицу – брали равное по весу количество керосина. При этом поборы с населения существовали разные: оброчная подать, мирский сбор, земский сбор, страховой… За подаянием и милостыней ходили нищие разного возраста и пола: от детей до едва передвигающих ноги стариков. В неурожайные годы по Заборке проходило до десяти человек в день.   

   С 1914 года промышленные товары сильно дорожали. Не было сахара, тканей, изделий из железа и кожи. В конце 1915 года деревня полностью перешла на самообслуживание. Кожи и овчины выделывали сами, шили обувь, сапоги и обутки. Ткали на своих станках-"кроснах" льняной холст, даже тонкий с расцветкой в полоску или в клеточку. Травой серпухой окрашивали в жёлтый цвет, крововиком-калганом – в красный или бурый, любой травой – в зелёный. Посуду изготавливали из дерева и глины. Из рогов быков делали гребни, расчёски. Чай был на любителя – кто пил крововик-калган, кто лабазник, а иной и высушенную морковь, лишь бы закрасить напиток в жёлтый.

   В конце 19 века в Заборке были грамотными только два мужчины: Степан Иванович Филистов и Михаил Кириллович Муромцев, сын бывшего солдата-гвардейца. Их грамотность примерно равнялась бы трём классам сельской школы. Грамотных женщин до 1902 года не было ни одной. Жизнь заборских женщин была тяжёлой. Детей рожали много, маленькие не давали им отдохнуть, а в первом часу ночи уже вставали и шли к кухонной печи. Под утро отправлялись доить коров, кормить мелкий скот. Это считалось законом: что по дому – всё должна делать женщина. Иногда матери и вовсе с вечера не ложились спать, пряли кудель – обшивали всех домочадцев.   

   Мужские работы того времени слагались примерно так. Начал весной таять снег – мужики в лесу рубят дрова топором. Пилой не пилили. Рубили до той поры, пока подоспеет земля сеять хлеб. Земля подоспела – можно сеять, мужик уезжает с семенами, инвентарём и продуктами в поле. Там он и живёт в полевой избушке. Сеет из лукошка руками. Боронит на лошадях. Заканчивали посевную техническими культурами, сеяли лён, коноплю. На целине лён родился отличный. Закончив посевную, сразу переключались на вспашку земли под пары. После вспашки – перерыв в поле. Появлялось время на домашние работы: ремонт изгородей, поскотины. Скот ходил в поскотине с весны до осени без пастуха. Осенью пастухи пасли скот на лугах и полях.

   Закончив домашние работы, мужики ехали снова в поле с продуктами и вели подборонку паров. Потом начинался сенокос. На болотах и кочках сенокос был медленный. Пока с ним управлялись, подоспевала трава – на лугах косить. А там и рожь надо жать. Нажатую подсушенную рожь молотили. Хлеб связывали в снопы и складывали их тут же, у поля, в большие скирды, которые назывались клади. Кладь огораживали изгородью в несколько жердей. Глубокой осенью мужик ремонтировал скотный двор для зимовки скота. Выпал первый снег – надо возить из леса дрова, сено. Наступала устойчивая зима – начиналась молотьба хлеба. Подвозили снопы, подсушивали их в овинах. Мужик отдыхал только в религиозные праздники…

   Земля как частная собственность делилась на паи или души (на мужской пол в семье). Делили и сенокосные угодья, и лес. Налоги платили тоже с души. Женщина надела не имела.

   Октябрьскую революцию в Заборке никак не почувствовали. А в июне 1918 года из волости объявили, что снова будет земство, как при временном правительстве. Некоторые жители, особенно женщины, жалели царя Николая II и пророчили конец жизни на Земле всему человечеству. Вскоре по деревням поехали чехи с плетями. За малейшую провинность или неисполнение задания в срок секли заборцев шомполами.   

   В период властвования Колчака в Сибири Привалова-Заборская жила в постоянном страхе. Летом 1919 года крестьян, имеющих лошадей, выпускали из дежурства на подводах на тракте в село Малахово. Солдаты дезертировали из армии Колчака. По деревням рыскали карательные отряды, выискивая дезертиров, большевиков и им сочувствующих. Найдут дезертира – и расстреливают его и членов его семьи мужчин: отцов и братьев. А порка плетьми была обычным делом. С осени 1919 года в Заборской снова установилась советская власть. Был организован первый сельский ревком. Вскоре его переименовали и избрали совет. В него вошли в основном бедняки и середняки.

   "Задело" Заборку и кулацко-эсеровское восстание. Очагом его были соседние Челноковская и Чуртанская волости. После ликвидации восстания сельские советы учредили в каждой деревне. Никанора Соснина избрали членом Заборского сельсовета, председателем тройки труда… К слову, отец соавтора Никанора, Пантелеймона Даниловича - Данил Мезец - погиб в Челноково во время Западно-Сибирского восстания 1921-1922 годов.

                                            Послевоенный советский период      

   Каждый человек старается отразить в своих воспоминаниях то, что запало ему в душу, что запомнилось больше всего. С любовью вспоминает Заборку и Нина Григорьевна Филимонова. Там прошли её детство и молодые годы. Она родилась в Заборке в 1951 году в многодетной семье Филимоновых: Григория Петровича и Веры Константиновны (Пархоновой). Говорит, детство не было беззаботным – постоянно помогали родителям и в колхозе, без дела не сидели. Но её память рисует не только трудовые будни, но и родные просторы, живописные пейзажи с деревенским колоритом.

   -  Зимой около изгороди наметало большие сугробы, - вспоминает Нина Филимонова. – Мы, дети, в этих сугробах рыли лабиринты и играли там. С увала катались на санках: гора была крутая, потом около кладбища её немного срезали. Катались и с берега реки Ишим. Летом одни, без родителей ходили в лес за ягодами, грибами. Иногда отец возил на машине - дали ему её как инвалиду. Ещё собирали стародубку (горицвет), сушили её и сдавали заготовителю. Собирали и сдавали макулатуру, золу из печей, металлолом, кости животных. Летом мальчики в колхозе при заготовке сена возили копны, девочки-подростки подскребали граблями сено. Пололи поля пшеницы, овса. Выстраивались в ряд, ножами срезали осот, мягкую траву вырывали руками. Работали вместе с женщинами. Возили нас на работу на грузовой машине. Когда ехали, женщины красиво пели. Мы повзрослели и пели уже вместе с ними. За труд получали свои первые деньги. Дома ухаживали за гусями с гусятами, пасли их, работали в огороде. Когда подросли, ходили в клуб на танцы. Мальчики играли на гармошке – другой музыки не было. Кино нам привезут, мы идём по деревне, оповещаем население, что будет такой-то фильм. За это нас пропускали смотреть кино бесплатно. Народу собиралось столько, что сесть было некуда – сидели и на лавках, и на полу.

   С трепетом вспоминает Нина Григорьевна школьные годы. Заборская начальная школа состояла из двух кулацких домов. Стояла в "подувале" - так называлась часть деревни, расположенная близко к увалу. Первый и третий классы учились в первую смену, второй и четвёртый – во вторую. В этом же здании жил с семьёй учитель Иван Никифорович Марусичев, родом из Белоруссии. Он умер в 1966-ом. Из коридора дверь вела в класс, вторая дверь – к Марусичевым. Второй учительницей была мама Нины Филимоновой Вера Константиновна, спокойная, грамотная женщина. Помимо учительского труда, обшивала всю деревню. К ней всегда была очередь из местных женщин. Одни заказывали что-то пошить, другие приходили примерять.

   В тёплые дни школьники играли на улице, бывало, и на урок опаздывали, если далеко убегут от школы. Средние классы заканчивали в соседних Балаганах, куда их организованно отвозили. Собирались у Дмитрия Никаноровича Соснина. На кухне у них садились и ждали, пока все придут. У него была грузовая машина. Полога не было, везли на ветру, отчего многие потом простывали. В интернат привезут – там ещё не топлено, холодно. Обратно к выходным тоже увозили, но иногда приходилось ходить пешком – по короткой дороге шесть километров, по автомобильной – десять. Кто-то жил в интернате или на квартирах. Асфальта не было, машина и трактор буксовали в грязи. Ещё Нина Филимонова вспоминала учителей Клавдию Максимовну Соснину, Серафиму Лаврентьевну Привалову. Её мама позже работала в начальной школе в Бурмистровой.

   Практически все жители были связаны между собой родственными узами. Основные фамилии: Соснины, Кунгуровы, Приваловы, Муромцевы. Других национальностей было мало, разве что семья Мезец (родственники Филимоновых) да сосланные с Поволжья немцы Шрейнер.

   Любили заборцы отмечать все вместе праздники. Собирались в компании из родственников и друзей, и гуляли. Мама Нины Григорьевны пекла на такие праздники каральки в жире, булочки, делала винегрет, варила суп, жарила картошку с мясом. А ещё всегда были засолены огурцы в кадушке. После войны были трудные годы, для людей праздники были отдушиной: на них пели, плясали, шутили и плакали, вспоминая односельчан, которые погибли на фронте или пропали без вести.

   - С большим уважением относились к пожилым, особенно к ветеранам Великой Отечественной войны, - говорит Нина Григорьевна. – Моего отца забрали на фронт в его восемнадцать лет. В двадцать он уже вернулся весь израненный. Когда мужчины собирались вместе, никогда не разговаривали о своих фронтовых годах. У нас в доме вечерами играли в лото, домино. К отцу приходили мужчины, он подстригал мальчишек и взрослых, ремонтировал часы. Они просто говорили о чём угодно, но не о войне. Люди в деревне жили работящие, помогали друг другу строить дома: старые рушили, ставили новые. Отец мой понимал в стройке, и хоть был без ноги, но мог сесть на сруб и рубить топором, или же руководить стройкой. На кухне у нас стоял верстак – он делал табуретки, стулья.

   В послевоенной Заборке была пожарная каланча, старый магазин (потом сгорел), ясли. В доме некогда богатых людей Филистовых располагались библиотека и медпункт. В одном из бывших кулацких домов, который принадлежал Сергею Кунгурову, в одной половине сделали клуб, в другой – правление, на стенке висел телефонный аппарат с трубкой.

                                      Сохраняя связь с родной землёй

   В 2000 году в Заборке организовали встречу земляков. Инициатором выступила Нина Филимонова. Социальных сетей тогда ещё не было, приглашения разносили по домам, развешивали на клубе объявления. Многие из приехавших жили в других местах, не видели друг друга десятки лет. Так радовались встрече! Особенно рады были люди старшего поколения. Люди расположились на полянках с покрывалами, вроде пикника – ели, общались, пели песни и вспоминали, вспоминали… Зажгли большой костёр, у которого под вечер не смолкали песни.

  В первый год встречи завели журнал регистрации, где указывали всех прибывших. Записывали фамилию, имя, отчество, где и когда родились, где живут теперь, где работают. Такие встречи имеют особое значение. Они помогают сохранить связь поколений, вспомнить историю родного края, рассказать молодёжи о достойных земляках, передать духовные ценности, традиции и обычаи предков. Народу в Заборке тогда ещё жило прилично, например, в 2002 году – 224 человека.

   Потом подобные встречи проходили в 2003, 2006, 2009, 2012, 2017 годах. Красота природы, тёплое общение и радость долгожданной встречи делали дни свиданий с малой родиной по-настоящему незабываемыми для всех. В последний год регистрацию уже не проводили. Стало собираться всё меньше и меньше людей. Старики поумирали, инициаторы сами стали пожилыми – им стало трудно заниматься организацией, а молодёжь эстафету не переняла. Три раза земляки собирались, чтобы навести порядок на погосте, где покоятся их общие предки.

  Сегодня в Заборке людей осталось 132 (по прописке), 83 – по факту.  Несмотря на трудности, без которых не бывает в любое время, деревня продолжает жить. Главное богатство любого населённого пункта — люди. Заборцы гордятся, что живут в удивительно красивом месте. Природа щедро одаривает их своими богатствами, радует глаз в любое время года. И они, преданные земле своих предков, продолжают благоустраивать деревню, сажать здесь овощи, петь песни своих матерей и бабушек.

Анна НАУМОВА 

Школа в "подувале"

Фото из архива Нины ФИЛИМОНОВОЙ

О современной Заборке расскажем во второй части материала.

Отдельно вынести справку

Согласно сохранившимся данным в Заборке жило человек:

- в 1709 году -- 224;

- в 1747-ом – 284;

- в 1795 – 187;

- в 1897-ом – 395 (самая большая цифра);

- в 1910-ом – 356;

- в 1920-ом -  337;

- в 1926-ом – 360;

- в 1939-ом – 254;

- в 1970-ом – 285;

- в 2010-ом – 187.